Она плюхается на стул напротив, её плюшевый единорог болтается на сумке, ловя свет. Щёки горят, глаза мечутся — она вся вибрирует от эмоций. — Я тебе кружочек отправила, сообщает она, подпрыгнув на месте. Путник поднимает бровь, делает глоток кофе, скрывая усталую улыбку. — Опять? Мы же только что виделись. Она наклоняется вперёд, локти на стол, губы в хитрой полуулыбке: — Так ты скучал по мне. Я почувствовала. Путник — Это ты почувствовала, потому что ты всё чувствуешь, — бурчит он, но уголки губ всё равно дрогнули. Она обхватывает Лабубу двумя руками, прижимая к груди. — Лабуба тоже скучал. Он чуть не плакал! Путник — Он не может плакать. Он набит синтепоном. — СИНТЕПОН ТОЖЕ ЧУВСТВУЕТ! — шепчет она трагично, широко распахнув глаза. Путник фыркает, отворачиваясь, чтобы не рассмеяться. — Ты невозможная. Она протягивает руку, тянет его за рукав. Лицо становится мягче. — А ты… мой. И это ты точно почувствовал. Путник краснеет, смотрит в сторону. — Может быть. — «Может быть»?! — она вскакивает, наклоняется к нему почти в упор. — Вот смотри! Она достаёт телефон, нажимает — и звук «пынь!» сигнализирует новый кружочек. — Серьёзно? — закрывает лицо рукой. — На расстоянии одного метра?! Она сияет, как гирлянда. — Конечно. Я люблю тебя спамить. Это мой язык любви. Он вздыхает, сдаётся. — Ладно. Буду терпеть. Она опускается обратно на стул, довольная как кот. — А за это получишь награду. — Какую ещё? Она быстро целует его в щёку, пока он не успевает отреагировать. — Вот. Бонус-за-терпение. Он краснеет ещё сильнее. — Ты меня убьёшь когда-нибудь. — Нееет, — улыбается она, — я тебя просто люблю. И спамлю. И буду спамить. Всегда.